Отвечаем редактору "Морского бюллетеня" по пунктам.

Я не ожидал, что наши публикации так заденут Михаила Войтенко, редактора "Морского бюллетеня". В ходе двух информационных компаний, свалившихся на журналистов вместе с Новым Годом, «В окияне-море» не один раз «вставил фитиля» ИТАР-ТАСС, РИА Новости, Интерфаксу... —   ведущим информационным агентствам страны. То есть, наши сообщения о судах в Сахалинском заливе и шхуне «Партнёр» довольно часто появлялись раньше, чем у других, были информативнее и достовернее, не говоря уже о правильности использования морской терминологии.

Но никто на нас за это не обиделся. Кроме Войтенко. 16 января в интернете появилась его статья «Анализ происшествий в Охотском море и Татарском проливе» (http://www.vostokmedia.com/_print93938.html). В ней Михаил Войтенко, в частности, пересказывает наши новости и оценивает их по своему разумению — негативно. Причём концы с концами у него не сходятся.

Этот крик души не стоил бы внимания. Но в «Анализе…» Михаил невольно изложил свою рабочую или, как любили говорить в Советском Союзе, мировоззренческую позицию. Например, он говорит:

-Ответственные за безопасность мореплавания службы уже поспешили заявить, что они выдали соответствующий, оправдавшийся, прогноз, но рыбаки в Охотском море ему не вняли. Некоторые журналисты, по недоразумению причисляющие себя к отраслевым, уже поспешили обвинить в случившемся жадность судовладельцев-рыбопромышленников. Давайте зададимся вопросом, почему в прошлом году никто в Европе не сообразил обвинить в ледовом плену десятков судов их жадных европейских судовладельцев?

Никакие службы никуда не спешили и ничего не заявляли. Это мы, «В окияне-море», 3 января  написали (см. у нас новость «У острова Сахалин, между мысом Елизаветы и мысом Марии, в ледовом плену оказались ещё два судна»), что судовладельцы не услышали предупреждения спасателей. Погода и льды в Охотском, Балтийском и прочих морях могут быть какими угодно. Но Морской спасательно-координационный подцентр Южно-Сахалинск за сутки предупредил и капитанов судов, и, главное, судовладельцев о грядущих неприятностях. Настоятельно порекомендовал покинуть опасный район.

Ты, Михаил, в курсе, вроде, что в заливе находилось больше десятка судов. Их, было, тоже причислили к «застрявшим». Но эти спохватились чуть раньше и успели выскочить из ледяной ловушки.

А жадность судовладельцев тут вот при чём. По нашей информации, пострадавшие суда занимались в Сахалинском заливе перегрузкой улова. Рыбаки и уж, понятное дело, капитаны судов – люди опытные, понимающие ситуацию. Но подневольные. А каждое судно – это бизнес. Люди делали свою работу до тех пор, пока не оказались взаперти. Принять решение о том, чтобы судно покинуло район, могли только хозяева бизнеса. Именно поэтому спасатели разговаривали не только с судоводителями, но и с судовладельцами. В Морском спасательно-координационном подцентре Южно-Сахалинск работают капитаны-координаторы, которые ходили на рыболовных или транспортных судах, затем – на спасательных... У них за тех, кто в море, душа болит.

Почему тебя, Миша, «как профессионала» не заинтересовал вопрос: каким образом во льдах очутилось научно-исследовательское судно «Профессор Кизеветтер»? Какие научные исследования вёл «Профессор» рядом с крабоконсервной плавбазой “Содружество”?  Почему тоже отирался у борта плавбазы до последнего? Видно, не мог бросить научный эксперимент.

И ещё о жадности. Даже оставшись без хода, суда почти сутки не подавали сигнала бедствия. Спасание имущества на море – платное занятие. Платит за него судовладелец. Можно любить или не любить Андрея Крайнего, но приходится признать, что спасательная операция в Сахалинском заливе началась по инициативе Росрыболовства. Оно подумало об экипажах. По письму Росрыболовства Государственный морской спасательно-координационный центр направил к рыбакам два спасательных судна с задачей: снять людей.

31 января «В окияне-море» написал: «Однако судовладельцы, в конце концов, поимели совесть. Или прикинули, что после эвакуации экипажей их, так или иначе, придётся доставлять обратно на суда, что, опять же, деньги. В 5.00 МСК 31.12.10 получены сигналы бедствия MAYDAY от научно-исследовательского судна «Профессор Кизеветтер» и рыбопромысловой базы «Содружество». После чего координатором МСПЦ Южно-Сахалинск принято решение по выводу судов из ледового плена с привлечением ледокольного флота». Наша новость называлась «600 человек ожидают двух ледоколов».

Что тебе не понятно, Михаил?..

Отдельный разговор о шхуне «Партнёр». На 16 января уже найдены тела погибших сахалинских рыбаков, некоторые из них опознаны родственниками. После этого всего Войтенко говорит:

-Таинственное судно таинственно исчезло, и никто пока не удосужился или не смог дать самое элементарное что требуется в случаях с авариями и катастрофами на море – не говоря уж подробное, а хотя бы минимальное описание пропавшего судна. Чтобы был предмет для разговора. Нет его, такого описания. А то что есть, является предметом для фантазий опять же, некоторых упорно ищущих сенсаций журналистов. Один такой журналист ухитрился даже точно назвать причину гибели «Партнера». Про судно он ничего не знает, а вот как именно оно тонуло, он узнать сумел. Оно «потекло». Текут вообще-то тазики, а у судов и кораблей открывается течь. Но ладно, не будем придираться. Главное в том, что о «Партнере» мы не знаем ничего, что должны, обязаны знать, если оно действительно существует и действительно погибло (выделено нами. – «В окияне-море»).

Представь себе на секунду, Михаил, что твою самодовольную болтовню услышала бы жена одного из 12 или 14 рыбаков с «Партнёра». Она дала бы тебе по физиономии, решив, что ты издеваешься над её горем. И была бы права. Ты заслужил. Потому что это и есть издевательство. Тебя б туда, Михаил, в ледяную воду за пять миль от мыса Ламанон, в рыжий гидрокостюм без опознавательных знаков. Что теперь ни говори о рыбаках, ходивших на "Партнёре", за все свои прегрешения они расплатились сполна. Так, что никому должны не остались.

Для читателей «В окияне-море» расскажу, как развивалась «под ковром» информационная ситуация вокруг гибели шхуны «Партнёр». Официальные источники, в таких случаях, темнят. Врать – не врут, но и правды не говорят. В Главном управлении МЧС по Сахалинской области нам, например, заявили, что связь со шхуной была очень плохая, даже название  расслышать, как следует, не удалось. Мы так и написали. Но параллельно получили не фильтрованную информацию по своим каналам. И 7 января дали первое в прессе внятное сообщение: «Шхуна «Партнёр», видимо, затонула вместе с экипажем».

Войтенко, как и многие другие, собственной информации не имел. Поэтому пустил в ход «профессионализм», доказывая, что, мол, не было никакой шхуны. Почти одновременно с его сентенцией ещё пара-тройка СМИ откликнулась в том смысле, что некоторые отдельные несознательные товарищи поторопились утопить судно.

Мы, однако, были готовы отвечать за свои слова. Потому что знали содержание разговора по радио. Знали, что шхуна старая и как она называлась раньше. Что вышла в море из порта – известного браконьерского гнезда. Что была задержана пограничниками и отпущена под залог. Что в Татарском проливе сильный шторм, а внутрь корпуса шхуны стала поступать забортная вода. Не знаю, какую запись прокрутили журналистам в Росрыболовстве, потому что «В окияне-море» никого туда не посылал. Но полагаю, что присутствовавшие на пресс-конференции коллеги согласятся: рыбак – не артист. Так собственную гибель ему не сыграть.

Поэтому на следующий день, 8 января, мы опубликовали статью «Повторяем: шхуна «Партнёр» затонула вместе с экипажем». Которая так не понравилась Войтенко.

Михаил, текут но только тазики, но и корыта. Мы решали мелкую, обычную при редактировании текста задачку. Надо было коротко дать читателям понять: судно давно утратило мореходные качества. Рыбаки попали в переделку на груде металлолома, на корыте. Но написать так, чтобы никто потом не прицепился: на каком основании вы утверждаете, что судно было не мореходным? И после слов: «Изношенное до последней степени судёнышко…» я своими руками убрал «дало течь» и вставил «потекло». А ты, всё равно, нашёл, к чему прицепиться.

Позволь посоветовать: прежде, чем искать блох в нашем тексте, перечти свою фразу из «Анализа…»:

-Внимание раскалилось чуть не добела, когда хотя и также в районе Сахалина, но с другой его стороны, довольно загадочно пропало само по себе загадочное судно – рыболовная шхуна «Партнер» со всем экипажем.

С другой стороны Сахалина? С какой же, Михаил? Сколько их – сторон у Сахалина? А мыс Марии и мыс Ламанон, по-твоему, на одной «стороне Сахалина»?.. Ничего себе, ты дал координаты. В кухонном стиле. Уж не говорю про твой заплетающийся русский язык. Сообщаю также, что ты слегка врёшь, когда говоришь, что в непростую ситуацию попали еще два судна, но их быстро вывели на чистую воду. Вывели только одно – «Мыс Елизаветы». Рефрижератор «Антон Гурин» выбрался изо льдов самостоятельно, о чём мы, кстати говоря, сообщили первыми. Не владеешь элементарной информацией по теме, которую берёшься анализировать.

И, обрати внимание, это не мы на тебя набросились, а ты на нас. То есть, не мы читаем «Морской бюллетень», а ты читаешь «В окияне-море». Читай-читай, это полезно. Тебе никогда не написать таких статей, как «Позиция Неминтранса» (рубрика «Мореплавание», от 28.06.2010), «Атомные ледоколы уже можно приватизировать, но делать это во вред Северному морскому пути пока нельзя» (рубрика «Арктика и Антарктика», от 10.12.2010),  «Генеральная прокуратура помогла «В окияне-море»: подтвердила точность нашей позиции…» (рубрика  «Внутренние водные пути», от 14.12.2010),  «Как надуть финансовый пузырь над разливами нефти» (рубрика "Ликвидация разливов нефти", от 27.11.2010)…

Знаешь, почему ты ничего подобного не напишешь? По трём причинам. Во-первых, у тебя нет такой информации. Во-вторых, ты не готов к серьёзному анализу. Но это полбеды. Мало ли главных редакторов находит авторов и публикует их материалы. Я тоже радуюсь толковому автору. Главная причина в том, что тебе, Михаил, глубоко безразлична и сама морская отрасль, и люди, которые в ней работают. В «Морском бюллетене», насколько я могу судить по отзывам  профессионалов моря, ты, в основном, занимаешься переписыванием чужой аналитики и слизыванием новостей с зарубежных сайтов. Такова твоя рабочая позиция. Ну, и работай, каждому своё.

Хотел бы в заключение пояснить читателям «В окияне-море», отчего я так фамильярен с Войтенко и отчего так резок. Мы знакомы ещё с тех времён, когда оба работали на газету «Морские вести». Вернее, я работал, а Михаил делал вид.

И вот теперь «В окияне-море» говорит очевидное: в Татарском проливе совершено массовое убийство рыбаков. Это преступление, причины которого надо расследовать. А Войтенко отвечает, что нет повода суетиться. Рыбаки всегда гибли и будут гибнуть, они без этого жить не могут.

Мы пытаемся разобраться, каким образом возникла глупейшая, затратная для всех ситуация в Сахалинском заливе, а Войтенко убеждает, что виновата природа и делать ничего не надо, всё происшедшее – нормально.

Между прочим, не только «В окияне-море» видит повод для суеты. Судовладельцы тоже все разные. Я например, знаю многих, кто искренне переживает за погибшего моряка или рыбака. Стараются люди не брать греха на свою душу. Другое дело, что возможностей не хватает. Подавляющее большинство российских рыбодобывающих компаний имеют по одному судну. Ржавому, как «Мыс Елизаветы». Мы сказали об этом и в статье «Повторяем: шхуна «Партнёр» затонула вместе с экипажем».

Войтенко лицемерит, когда бросается защищать судовладельцев или рыбаков. Делает вид, будто пытается что-то осмыслить. Его «Анализ  происшествий в Охотском море и Татарском проливе» анализом не является. Это примитивная, пересыпанная всякими ошибками, ужасная по языку и неприличная по тону заказная статья.



                                                                                                        Владимир Вострухин,
                                                                      руководитель Информационного агентства
                                                                                                                  «В окияне-море».