Говорят, они начнутся прямо с грядущего понедельника.

Все новости
Весьма удивительное преступление
10.12.2017
Дело № 1-8/2017 активно слушается сейчас в Московском гарнизонном военном суде. Его ведёт судья Иванов Максим Николаевич. Когда он в чёрной мантии сидит за столом, то никаких специальных эмоций у стороннего наблюдателя не вызывает.

Зато когда судья Иванов идёт по коридору на заседание в зал 215 (или из него), то весь окружающий мир – от людей до стен суда – словно поворачивается к нему лицом. Потому что судья Иванов – не просто Шкаф. А Большой Платяной Шкаф. То, что он немного не достаёт головой до потолка, и не сносит плечами притолоки дверей – чистая случайность. Всё равно видно: мир маленький. А судья Иванов – большой.

Трудно сказать, что чувствуют при виде Максима Иванова уголовные преступники, но у нас, тривиальных обывателей, в голове рождается детская надежда: такой не подведёт. Прорвётся. И воздаст всем сестрам положенными по закону серьгами.

Не ограничиваясь, однако, живыми впечатлениями, мы неформальным образом навели справки о судье Иванове. Из всего, что нам наговорили, интересным оказалась одно слово: въедливый. И на заседание 5 декабря мы пришли, в том числе, понаблюдать – что бы оно значило, и как это выглядит в судебной практике.

 

Куда делась истина?​

К своему стыду, редакция «В окияне-море» только недавно  узнала, что в 2008 году у нас, в России, распалась, так сказать, связь времён.

В 1864 году царь-батюшка Александр II повелел, чтобы в судах царствовали «правда и милость». Поэтому разработанный тогда же устав уголовного судопроизводства обязывал судью, председательствующего в судебном заседании, направлять «ход дела к тому порядку, который наиболее способствует раскрытию истины».

Советское законодательство, по сути, повторяло выраженное в различных формах требование устанавливать истину при производстве по уголовному делу. И ещё 15 лет после советской власти добросовестные российские судьи убивались, устанавливая истину в каждом большом или маленьком деле. Там, где её можно было установить, и там, где, где это не получалось никак.

Но ради чего?

Что есть истина, всегда было спорным вопросом. И сама возможность узнать истину в ходе уголовного судилища многими юристами – и дореволюционными, и советскими – ставилась под сомнение. Приснопамятный советский прокурор Вышинский, например, считал, что от суда можно требовать лишь, чтобы он принимал решения с точки зрения «максимальной вероятности» тех или иных фактов, подлежащих оценке.

Тем не менее, советское общество развивалось. Не только материально. Оно продвигалось к цивилизованному миропониманию. К началу судебной реформы 1958—1962 годов большинство учёных стояло на позиции доступности истины для уголовного суда и признания необходимости обоснования судебного приговора лишь истинными данными.

После реставрации капитализма наработанная десятилетиями общая советская мораль и нравственность пошли прахом. Это немедленно сказалось на судопроизводстве. Всё больше преступлений расследовались не должным образом, и, мягко говоря, не все виновные привлекались к надлежащей ответственности. 

А в 2008 году был принят УПК Российской Федерации. В нём отсутствовал и отсутствует по настоящее время термин «истина». Так же, как и требующий установления истины принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела.

Несколько лет назад у нас прошла серия публикаций о перипетиях борьбы за свои права судовладельца из легендарного порта Северного морского пути – Дудинки. Удивляясь и возмущаясь решениями некоторых судей Дудинского районного суда, мы тогда просто не знали, что в России уже действует новый УПК.

Не будем сейчас вдаваться в причины появления такого кодекса. Отметим только, что, в соответствии с ним, односторонность и неполнота установления обстоятельств дела исключены теперь из состава оснований отмены приговоров в кассационной и надзорной инстанциях. То есть, доказательственная база ныне может быть односторонней и неполной. 

Место истины в нынешнем уголовном процессе целиком заняла состязательность. Процесс выигрывает тот, кто победил в споре, даже если объективно он не прав. И о том, что победитель не прав, никто не узнает: доказательств нет и не будет, закон – уголовно-процессуальный кодекс, –  никого не обязывает их искать. 

А что делает при этом судья?

Вот цитата из УПК РФ:  

         Статья 17. Свобода оценки доказательств
1. Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Мы бы для ясности добавили сюда повторение слова «своей» – «своей совестью». И тогда формулировка приобретёт законченность как современная реализация старинной народной мудрости: закон – что дышло, куда повернул – туда и вышло.

 

Многофигурная композиция, доставшаяся судье Иванову

Сначала сообщим нашим читателям вот какую информацию.

Hyundai Equus – это флагманский южнокорейский седан, самая дорогая машина этой марки на рынке. Альтернатива  Mercedes-Benz S-класса, BMW 7-й серии и Audi A8. Equus покупают те, кому Мерседес, БМВ и Ауди не по карману. Подержанный, но в хорошем состоянии, он стоит на вторичном автомобильном рынке от 800 тысяч до 1 700 тысяч рублей. 

Toyota Land Cruiser 200 – культовый внедорожник японской марки. Что в новом виде, что в подержанном, существенно дороже, чем Equus. Но, главное, в водительской табели о рангах находится неизмеримо выше корейского седана.

По делу № 1-8/2017 проходит целый коллектив подсудимых. Обвинения им предъявлены по разным статьям и в связи с разными преступлениями. Мера пресечения тоже у всех разная. Кто-то остаётся на свободе, а кого-то привозят на заседания из следственного изолятора. 

Это дело вышло из Главного следственного управления Следственного комитета России и попало к судье Иванову чуть больше года назад.

На данном этапе, как раз, начались допросы подсудимых и представления доводов защиты. 5 декабря показания суду давал подсудимый Михеев. Всего их восемь человек. Двое находятся на свободе, под подпиской о невыезде, четверо – под домашним арестом, ещё двое сидят за решёткой.

Больше других на данный момент нас интересует владелец Toyota Land Cruiser 200, подсудимый Владимир Семёнович Заречнев – в качестве яркой иллюстрации того, что представляет собой действующий уголовно-процессуальный кодекс и чем грозит человеку, попавшему в его зону ответственности. 

Заречнев, вообще-то, – чекист. В конце восьмидесятых годов прошлого века работал в Управлении КГБ СССР по Москве и Московской области, в группе ОП, которая занималась борьбой с организованной преступностью. 

Выйдя на пенсию, организовал Фонд «Правопорядок Центр» с отделениями в Болгарии, США и некоторых других странах.  В последнее время – с 2010 по 2013 год – фонд Заречнева занимался доставкой дополнительного обеспечения на погранзаставы от Северного Кавказа до Владивостока – за счёт внебюджетного финансирования. Возил пограничникам всё, чего они просили, – от продуктов и артистов до цемента и стройматериалов.

В 1994 году его попросили восстановиться в ФСБ – в аппарат прикреплённых сотрудников. Заречнев проработал в службе ещё девятнадцать лет и в конце 2013 года подал рапорт об отставке. Через четыре месяца, в апреле 2014, его рапорт удовлетворили.

А 30 октября 2014 года в офис фонда «Правопорядок Центр» нагрянули сотрудники 6-й службы управления собственной безопасности ФСБ – с обыском. Затем, 31.10.2014, около полуночи, Московский гарнизонный военный суд Заречнева арестовал. Не потому, что результаты обыска дали для этого основания. Оснований не было. Однако арест состоялся. Сначала – на два месяца. Затем срок несколько раз продлялся.

Кстати, если раньше ордер на арест выдавал прокурор, то теперь это делает суд – судейская бригада. Заречнев сидит за решёткой уже три года. Решение о продлении его содержания под стражей за это время принимали разные судьи Московского гарнизонного военного суда. Судей здесь не много, наверное, уже все они оставили свои подписи под соответствующими судебными решениями. 

В перерыве заседания мы поинтересовались у адвоката Заречнева: что вменяется в вину его подзащитному? 

Оказалось, сначала это была статья 291.1 часть 5 – обещание посредничества во взяточничестве в отношении неустановленного должностного лица (между прочим, есть разъяснение Верховного суда, что такое невозможно). Затем обвинение переквалифицировали в покушение на мошенничество с целью завладения деньгами одного из участников нынешнего процесса. Хотя заявления от этого человека нет.  А также вымогательство у ещё одного участника процесса – подсудимого Михеева – подержанного автомобиля Hyundai Equus.

Михеев находится под домашним арестом и является одновременно обвиняемым и потерпевшим по делу о вымогательстве. Как так может быть?..

По словам адвоката, уголовное дело в отношении Владимира Заречного возбуждено незаконно. На основании одного лишь заявления самого Михеева. Никакими доказательствами того, что вымогательство имело место быть, суд не располагает. 

Однако неполнота доказательственной базы, согласно статье 17 и других статей действующего УПК РФ – вовсе не препятствие для того, чтобы держать Заречнева или ещё кого-нибудь в Матросской тишине. 

Ситуация была бы даже смешной, если бы не новый УПК: в суде нет никаких свидетельств совершения какого-либо преступления. Обвиняемым нечего предъявить, кроме слов Михеева, который сам является подсудимым. Но живые люди, вот уже  год, вращаются в орбите уголовного производства по делу № 1 - 8/2017 в Московском гарнизонном военном суде. Всем грозят реальные сроки. 

Естественно, возникает вопрос: а что будет, если судья Иванов установит невиновность того же Заречнева? Ему шестьдесят два года, три из них он провёл в тюрьме, при этом уголовное дело против него адвокат называет незаконно возбуждённым.

Значит, объективно существуют влиятельные должностные лица внутри правоохранительных органов, которым не выгодно, чтобы Заречнев вышел на свободу. И у них в руках – УПК РФ.

 

Въедливость

После перерыва защитник Заречнева заявил ходатайство о приобщении к делу некоторых документов, характеризующих личность Михеева.

В условиях, когда нет материальных свидетельств преступления, а суд, всё равно, продолжается, защита попыталась доказать, что подсудимый Михеев не всегда точен в своих показаниях.

В частности, он рассказывал о своей добровольной явке в ФСБ и добровольно написанном заявлении в отношении Владимира Заречнева.

Из бумаг, которые просил приобщить к делу адвокат Заречнева, ясно следовало, что в апреле 2014 года ФСБ задержала Михеева и его подельника Уварова. И что двое суток оба провели взаперти. Затем, правда, обоих освободили.

Заявление о посредничестве во взяточничестве появилось сразу после их освобождения. Подано оно было начальнику Управления собственной безопасности ФСБ РФ, а отбирал это заявление старший оперуполномоченный 6-й службы Денис Левченко, который проводил задержание Уварова и Михеева. При этом Левченко почему-то не предупредил ни того, ни другого об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, хотя обязан был это сделать. 

Ещё одна странность: полученное от Уварова и Михеева коллективное заявление о преступлении лежало в УСБ ФСБ без движения больше трёх месяцев. Лишь 03.09.2014 года оно было направлено в Главное следственное управление СК РФ. И 04.09.2014 года на основании заявления было возбуждено уголовное дело, которое теперь и слушается в Московском гарнизонном военном суде.

Нынешние судьи, как нам известно из общения с участниками других судебных процессов, не очень-то любят просьбы защитников «приобщить». Исполнить их – всегда означает огрести себе дополнительные хлопоты. Как минимум, может появиться новый вектор движения дела. Поэтому сразу отфутболить заявление о приобщении каких-либо документов – достаточно частый выход, который видит для себя современный российский судья.

Иванов внимательно ознакомился с представленными защитой Заречнева бумагами. Остальным участникам процесса они были вручены заранее. 

Затем судья опросил всех защитников. Естественно, что против приобщения высказалась защита Михеева. Ещё один адвокат оставил решение на усмотрение суда. Остальные были «за».

Мы, буквально, затаив дыхание, ждали, что ответит Иванову леди-прокурор. От позиции прокурора так много зависит... Увы, леди была против.

Пришлось опять задерживать дыхание: какое же решение примет в такой ситуации судья? Какое «своё внутреннее убеждение» у него сформировалось?..

Часть бумаг Иванов въедливо вернул защитнику Заречнева. 

Но приобщил к делу главное: доказательство неточности показаний Михеева. 
 

Кавалер ордена «За личное мужество» и наручники

Три года, проведённые в тюрьме, не могли не отразиться на здоровье Владимира Заречнева. Из чисто этических соображений мы не перечисляем причины, по которым ему не следовало бы жить в условиях следственного изолятора.

Но можем позволить себе удивиться: наш суд, самый гуманный суд в мире – как он может больше года держать под стражей человека, которому нечего предъявить в качестве материального обвинения и который каждый день рискует погибнуть в тюрьме?

Адвокат Заречнева рассказал нам, что подзащитный имеет правительственную награду – орден  «За личное мужество». Одна из причин, по которой ему не надо находиться  взаперти, связана с этим орденом, непосредственно. 

Похоже на театр абсурда: лет десять нигде не работающий подсудимый Михеев одним росчерком пера усадил за решётку боевого офицера, заслуженного человека.

И наш УПК позволил это сделать.

Владимир Именинников,
портовый город Москва, 
гарнизонный военный суд.

От РЕДАКЦИИ. Мы – не единственные, кому не нравится основополагающий подход действующего Уголовно-процессуального кодекса – устранение понятия объективной истины и, соответственно, обязанности суда её искать и доказывать. Назовём, хотя бы, двух наших единомышленников:  депутат Госдумы Александр Ремезков и председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин. 
«В окияне-море» выражает своё несогласие с УПК свойственными СМИ средствами – через публикации. А точка зрения двух  Александров дошла до общества в форме законопроекта.
В 2012 году Следственный комитет разработал пакет поправок в УПК, и Ремезков (тогда он был членом фракции «Единой России», заместителем председателя Комитета ГД по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству) внёс соответствующий проект закона в Государственную Думу. Депутаты, в отличие от Следственного комитета и большинства других государственных органов исполнительной власти, наделены правом законодательной инициативы. 
Закон, однако, не был принят.
Дело, которое ведёт судья Максим Иванов, на наш взгляд, внятно иллюстрирует отсутствие понятия объективной истины как фундаментальный дефект действующего УПК РФ. Фундаментальный, по крайней мере, для нашей страны, исторически связанной с традициями романо-германской (франко-германской, континентальной) правовой системы. 
Мы планируем отслеживать ход судебного процесса по делу № 1-8/2017 и представлять соответствующие материалы нашим читателям. А затем обратимся к Александру Ремезкову и Александру Бастрыкину с предложением повторить их попытку законодательно откорректировать УПК РФ.

 




Добавление комментариев:
Имя
Текст
Ввведите ответ на контрольный вопрос в синем поле:
В синее поле введите "2015" без кавычек.


Материалы рубрики
04.01.2018 под заголовком «Военно-морские укропы ведут себя как бандиты и врут украинским средствам массовой информации» мы перепечатали две новости одесского интернет-портала http://dumskaya.net. Рассказанная украинскими коллегами морская история, однако, имеет продолжение. Предлагаем нашим читателям ещё две впечатляющих новости из Одессы.
Для поддержания Правил и Руководств в актуальном состоянии в 2017 год Российский морской регистр судоходства (РС, Регистр) провел их ревизию и внес необходимые изменения и дополнения с учетом текущих потребностей морской индустрии.
Вчера леди-прокурор ловила за язык свидетеля, а поймала за руку следователя.
С сегодняшнего дня и по 18 января 2018, включительно, в Москве, в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (РАНХиГС), проходит IX Гайдаровский форум. Основная его тема в нынешнем году – «Россия и мир: цели и ценности». На форуме работают корреспонденты «В окияне-море».
Напомним, в 2014 году Минтранс России и администрация Краснодарского края учредили автономную некоммерческую организацию (АНО) «Единая транспортная дирекция». Она была создана на базе АНО «Транспортная дирекция Олимпийских игр», которое отвечало за транспортное сообщение во время сочинской Олимпиады.
121304 г.Москва, ул.Большая Бронная, д.23, стр.1. Телефон: + 7 (495) 972-30-40; факс: + 7 (495) 972-31-41; +7 926 378-28-38;e-mail: vs@publicsea.ru
Свидетельство о регистрации средства массовой информации ИА № ФС77-41692 от 30 августа 2010 г.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).