Говорят, они начнутся прямо с грядущего понедельника.

Все новости
Ha уголовном процессе по весьма удивительному преступлению – сенсация
17.01.2018
Вчера леди-прокурор ловила за язык свидетеля, а поймала за руку следователя.

«Весьма удивительное преступление», так называлась новость, которую «В окияне-море» предложил читателям 10.12.2017 – о деле № 1-8/2017, которое рассматривалось в Московском гарнизонном военном суде.

Мы занялись им потому, в частности, что среди подсудимых (которых аж восемь человек проходит по одному делу) есть и сахалинские портовики, и раскованные ребята, которые, то ли торговали акциями одного из крупных портов Сахалина, то ли занимались провокациями, используя информацию об этих акциях, – до прояснения всех деталей суд пока не добрался.

Ещё один двигатель нашего интереса – неожиданная информация самого общего характера, которую мы, к нашему стыду, получили совсем недавно. А именно: российский суд больше не ищет и не доказывает истину. Сам термин «истина», который существовал веками в качестве основополагающего как в царской России, так и в Советском Союзе, из уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации исключён. 

Причём, таким образом, Россия предала не только себя самоё, но и весь лагерь так называемого континентального права. И сделала шаг в сторону так называемого англо-саксонского права с его прецедентным подходом к судопроизводству.

Но шаг – он и есть шаг, не более того. Мы не стали американцами и англичанами, просто перестали быть самими собой. 

То, что получил при этом суд, нельзя назвать свободой – только необязательностью. Доказательственная база, например, теперь имеет право быть односторонней и неполной – как вам это нравится? 

Текущий итог трансформации Уголовно-процессуального кодекса таков, что всё больше преступлений расследуются не должным образом, и не все виновные привлекаются к надлежащей ответственности. 

Вчера мы наблюдали за ходом многофигурного дела № 1-8/2017 в шестой раз и уже можем, в первом приближении, оценить, каково это – двигать куда-то вперёд сплетение интересов, не имея перед собой никакой цели. Истины там, впереди, больше нет, а никакой другой цели УПК РФ не провозглашает. 

Нам ещё откровенно повезло с судьёй. Максим Иванов, по крайней мере, пока существует в зале заседаний как чистая судейская функция, ничем не замутняя нам наблюдательный эксперимент. Всё, что говорят участники процесса, – хоть защитники, хоть прокуроры – он успевает понять раньше, чем они заканчивают дозволенные речи. На всё происходящее перед ним судья реагирует в необходимом и достаточном объёме – не больше и не меньше. Причём делает это мгновенно и спокойно, доброжелательно и твёрдо. 

Участники процесса, кстати, тоже это видят. Один из адвокатов всё, что мы рассказали про Максима Иванова выше, сформулировал гораздо короче:

– Да… квалифицированный юрист.

После публикации «Весьма удивительного преступления» мы направили письмо Иванову с просьбой ответить на поднятые автором текста вопросы. В том числе – по проблемам, которые возникают у судей из-за отсутствия понятия истины в УПК РФ. Но вместо судьи нам прислал эпистолу аж сам председатель Московского гарнизонного военного суда. Точнее – врид председателя. 

Это означает, видимо, что наша публикация попала в яблочко. То есть, мы поставили вопросы правильные, существенные и, со своей стороны, тоже достаточно квалифицированно, мало никому не показалось.

  

«Ну, не верите мне – не надо. Но вы меня на враках не поймали!»

Если кто-то забыл, уважаемые читатели «В окияне-море», то эти слова произнёс, оказавшись в малине «Чёрной кошки», муровец Володя Шарапов.

Вчера на заседании Московского гарнизонного военного суда впервые допрашивали свидетеля, приглашённого защитой одного из двух главных подсудимых – Владимира Заречнева.

Мы говорим, «главных» – потому, что только эти двое, Владимир Заречнев и Владимир Сулименко, прибывают на заседания суда из следственного изолятора. Остальные шестеро находятся или под домашним арестом, или под подпиской о невыезде.

Особенностью дела № 1-8/2017 является то, что обвинение Заречневу и Сулименко выдвинуто на основании письменных показаний ещё одного подсудимого – Михеева. И вообще, в этом деле нет никаких других доказательств, кроме слов тех или иных людей. Каждого участника, который собрался открыть рот и что-то сказать, судья Иванов предупреждает: произнесённые слова будут являться доказательствами по делу. И напоминает о правах и ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Но никого это особенно не останавливает. Как-то раз наш корреспондент заметил, что адвокат одного из подсудимых, слушая ответы другого подсудимого, посмеивается. И спросил: почему?

Тот откровенно сказал: то, что подсудимый поясняет здесь, в зале, полностью противоречит показаниям, которые он давал на следствии, и всему, что на данный момент известно по делу № 1-8/2017.

– Это только Вы понимаете или все остальные участники – тоже? – уточнил наш журналист.

– Конечно, все понимают, – улыбнулся адвокат.

– И тот, кто поясняет, легко продолжает излагать свою новую версию?

Улыбка сбежала с адвокатского лица:

– Это его право. Он выбрал такую тактику защиты. 

Поэтому заседания по делу № 1-8/2017 превращаются в длинные подробные расспросы: кто кому что и когда сказал; кто с кем и когда встречался; кто был инициатором телефонных переговоров и прочее.

На заседаниях работают два прокурора: гражданская леди-прокурор и военный прокурор. В этом тандеме леди специализируется на идентификации противоречий ответов допрашиваемых в суде с их же прежними показаниями на следствии.

Вот и вчера начался нескончаемый марафон вопросов. Михееву было важно доказать, что Заречнев несколько месяцев его разыскивал – с недружественными целями. 

Но свидетель – заместитель Заречнева в Международном общественном фонде «Правопорядок-Центр» – говорил обратное. Он несколько раз объяснил: если бы мы хотели найти Михеева, мы бы нашли его мгновенно. 

Слова свидетеля звучали убедительно. Все участники процесса знают, что и Заречнев, и его заместитель – бывшие офицеры ФСБ. Что фонд «Правопорядок-Центр» за счёт внебюджетного финансирования оказывал помощь пограничным заставам, снабжал их всем необходимым – от продуктов питания до стройматериалов, помогал деньгами семьям погибших сотрудников ФСБ и так далее. В такой мелкой просьбе – помочь отыскать неработающего гражданина РФ Михеева – фонду, вряд ли, отказали бы.

В этот момент леди-прокурор обратилась к судье Иванову с просьбой разрешить огласить противоречия сегодняшних показаний свидетеля с его показаниями на следствии. Никто из участников процесса не возражал. Прокурор получила в руки соответствующий том дела № 1-8/2017, нашла нужную страницу и принялась зачитывать текст вслух.  

Когда прозвучали слова о том, что Заречнев и его заместитель активно разыскивали Михеева, глаза у свидетеля стали круглыми:

– Не знаю, как там всё получилось, но я этого не говорил на следствии.

– Что значит – не говорил? – спросил Иванов. – Вы протокол допроса подписывали?

– Подписывал, – подтвердил свидетель. – Как положено, в присутствии адвоката. А можно мне посмотреть – что там, в томе?

– Конечно, смотрите, – разрешил судья. 

Много времени изучение собственной подписи у свидетеля не заняло:

– Я так не расписываюсь, – сказал он.

Тогда уже том взял в руки сам Иванов. И свидетель продемонстрировал судье, что на той странице, где речь идёт о поисках Михеева, стоит подпись, всего лишь, похожая на его.  

Иванов объявил десятиминутный перерыв, и корреспондент «В окияне-море» смог подойти к свидетелю.

Понятно, что материалы дела журналисту никто не покажет, поэтому наша просьба состояла в том, чтобы свидетель объяснил на словах, чем отличается неправильная подпись от его собственной, натуральной. 

Отличий оказалось несколько. Подпись свидетеля начинается с буквы «Ф». Самое очевидное отличие в том, что верхняя линия с правой стороны буквы «Ф» в неправильной подписи состоит из двух частей, вторая часть дорисована дрожащей рукой. 

Однако корректно на данный момент можно сказать только следующее: по мнению свидетеля, в томе дела № 37 на странице 20 содержится подпись, лишь похожая на его собственную.

Теперь нужна почерковедческая экспертиза. 

Впрочем, по словам свидетеля, подделка такая грубая, что в результатах почерковедческой экспертизы, если она будет назначена, он, практически, не сомневается.

 

Владимир Именинников,
портовый город Москва, 
гарнизонный военный суд.




Добавление комментариев:
Имя
Текст
Ввведите ответ на контрольный вопрос в синем поле:
В синее поле введите "2015" без кавычек.


Материалы рубрики
На Украине появится специальная дирекция для налаживания работы железнодорожников с портовиками. Шутка начинается-таки с Одессы.
Сегодня по инициативе МВД России в Госдуме состоялось расширенное заседание Комитета по безопасности и противодействию коррупции. Оно было полностью посвящено борьбе с наркотиками.
02.04.2015 вышла наша первая новость «Большинство погибших членов экипажа траулера «Дальний Восток» – граждане Мьянмы» – в серии публикаций о причинах крушения этого судна.
Делегация из африканской Республики Бенин прибыла в Симферополь вчера, 12 февраля 2018. Она состоит из двух человек: мэра африканского города Абомей-Калави Жоржа Бада и президента некоммерческой организации «Дом Африки» Сержа Фокаса Одунлами. По их словам, основная задача поездки – наладить дружеские контакты.
Сегодня состоялось заседание Совета Торгово-Промышленной Палаты РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России на тему «Влияние политики в области культуры на конкурентоспособность национального производства»
121304 г.Москва, ул.Большая Бронная, д.23, стр.1. Телефон: + 7 (495) 972-30-40; факс: + 7 (495) 972-31-41; +7 926 378-28-38;e-mail: vs@publicsea.ru
Свидетельство о регистрации средства массовой информации ИА № ФС77-41692 от 30 августа 2010 г.
Выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).